• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: этника (список заголовков)
14:00 

Из Фрэзера

Слишком строга.
Оказывается, Исиде приписывают путешествие в Финикию (Библос ведь финикийский город, насколько помню со школы):

"Тем временем ящик с телом Осириса проплыл вниз по течению реки в море и плавал до тех пор, пока наконец не был выброшен на берег Сирии в районе города Библоса. На том месте, где он причалил, мигом выросло дерево эрика (erica), скрывшее сундук в своем стволе. Местный царь, пораженный величиной дерева, приказал срубить его и сделать из него опорную балку для своего дома. Он и не подозревал о том, что дерево заключает в себе сундук с телом покойного Осириса. Слух об этом дошел до Исиды. Она отправилась в Библос, и в бедной одежде села у колодца с мокрым от слез лицом. Исида ни с кем не заговаривала до тех пор, пока не пришли царские служанки. Она приветливо поздоровалась с ними и расчесала им волосы, обдав их чудесным запахом своего божественного тела. Когда царица увидела косы служанок и почувствовала исходящее от них благоухание, она послала за чужестранкой, приняла ее у себя в доме и сделала кормилицей своего ребенка. Но вместо груди Исида давала ребенку сосать свой палец, а ночью принялась сжигать все, что в нем было смертного, одновременно в виде ласточки порхая вокруг столба с телом мертвого мужа и брата и жалобно щебеча. Но царица подсматривала за ней и при виде объятого пламенем ребенка испустила крик, который и помешал ему обрести бессмертие. Тогда богиня открылась и попросила отдать ей балку, поддерживающую крышу. Когда ее желание было удовлетворено, она вырезала из ствола сундук, упала на него и, обняв, стала так громко причитать, что младший ребенок царя от страха умер на месте. Ствол дерева богиня завернула в тонкое полотно и, умастив его, передала царю и царице. Дерево и поныне стоит в храме Исиды и до сих пор является для жителей Библоса предметом культа. А сама Исида погрузила сундук в лодку и отплыла вместе со старшим сыном царя. Как только они остались одни, она открыла сундук и, припав лицом к лицу мужа, стала целовать его и рыдать. Ребенок осторожно подкрался к ней сзади и увидел, что она делала. Богиня повернулась к нему и бросила такой гневный взгляд, что мальчик не смог его выдержать и умер. Впрочем, если верить другим источникам, он просто упал в море и утонул. Песню об этом юноше, Манеросе, египтяне поют на пирах."
(глава XXXVIII сокращённого издания)

Картинка в тему - "Осирис прорастающий"



Такое изображение делалось из земли, смешанной с семенами, и семена со временем прорастали.
Поклонницы Адониса (по Фрэзеру же) выращивали семена в горшках и прочей посуде, а в праздник эти ростки жертвовались виновнику торжества. Уж не отсюда ли берёт истоки мода на комнатные растения?)

@темы: Этника, Книги

14:24 

Слишком строга.
Штурмую Фрэзера. То есть как - штурмую. Скорее рою подкоп. Медленно, щепетильно и тщательно. Читать больше двух глав "Золотой ветви" в день не получается - это не та книга, которую можно читать взахлёб. Слишком много нужно переварить и осмыслить, потому что текст буквально перенасыщен фактами. Это просто золотой запас этнографии. Именно из-за такого изобилия сначала думалось: "Просто какое-то нагромождение примеров. У Проппа всё стройнее, легче и системнее". Пропп, кстати, много апеллирует к "Золотой ветви", опровергая некоторые выводы Фрэзера, но при этом отмечает, какая прочная база создана им для последователей.
Единственное, что слегка напрягает - постоянное проговаривание, что "раньше люди мыслили по-другому". С другой стороны, этот постулат каждый исследователь просто обязан затвердить.
Пока общие впечатления. Конкретика впереди)

@темы: Этника, Моя рутина, Книги

10:54 

Слишком строга.
Продолжаю слушать средневековую музыку - на сей раз в исполнении немецкой группы Die Irrlichter. Напала на такие вот чудные колядки. Не ко времени, конечно, но с христианскими праздниками они, несмотря на текст, у меня вообще не ассоциируются. Да как и многое наше, честно говоря. Ну прелесть же!

youtu.be/QBybMIpeI3A

@темы: Этника, Музыка, История

10:28 

Пусть мой жених вышьет мне такое свадебное платье...

Слишком строга.
02.04.2015 в 10:08
Пишет Diary best:

Пишет [J]Abygail[/J]:

Древнее искусство вышивки Зардози *
Зардози(Zardozi или Zar Douzi) – древний вид искуства вышивки золотом родом из Персии (Зар на персидском языке означает золото и Дози- вышивка), которое передавалось из поколения в поколение.

Зардози зародилась еще до эпохи империи Великих Моголов, достигнув своего апогея под патронажем императора Акбара в 17 веке. Зардози украшали костюмы , настенные ковры , ножны, попоны слонов и лошадей.

Первоначально в вышивке зардози исользовались только золотые и серебряные нити, поэтому такие изделия могли позволить себе только очень богатые. В настоящее время в вышивке используют также разноцветные металлические нити. Для зардози подходит дорогая качественная ткань – шёлк, бархат, парча.
Искусство вышивки Зардози требует огромного терпения и мастерства. Помимо металлических нитей, для создания дизайна используют стразы, бусины, а также драгоценные и полу-драгоценные камни.

Своего расцвета искусство вышивки достигло под покровительством падишаха из династии Великих Моголов Акбара. В 17 веке Аурангзеб отказался от покровительства, это привело к тому, что искусство перестало развиваться и могло исчезнуть, вообще. Материалы для вышивки стоили чрезвычайно дорого, и мастера просто не имели возможности заниматься делом самостоятельно.
Много мастеров в поисках работы уехали из Дели в Раджастан и Пенджаб. С конца 18 века и в 19 веке с наступлением эпохи индустриализации искусство вышивки потерпело ещё одну неудачу. Лишь в середине двадцатого века индийское правительство предприняло шаги для восстановления и продвижения уникального искусства, наряду с другими многими традиционными вышивками. Зардози главным образом в течение десятилетий делали в Мадрасе и Хайдарабаде. В наши дни главный центр вышивки находится в Лакхнау. Бхопал, Дели, Агра, Мумбаи, Аджмер, Ченнай и Кашмир также среди мест, где мастера вышивают в технике Зардози.
Главная проблема географической ограниченности зардози состояла в том, что золото и серебро не было доступно в большом масштабе. Препятствие преодолели путем комбинирования медной нити и золотого покрытия, и окрашивания шелковой нити золотом. Не меньшей проблемой было и совсем небольшое количество квалифицированных мастеров, способных передать свои знания.

Вышивка Зардози - процесс трудоемкий и долгий, занимаются им как женщины, так и мужчины. Причем изначально и традиционно занимались этой вышивкой именно мужчины. В отличие от России, на Востоке никогда на встает вопрос о нормальности «мужика, который вышивает».

Перед вышивкой ткань растягивают на деревянных рамах.






читать дальше

Отсюда (с)
Отсюда (с)

URL записи

Не свое | Не Бест? Пришли лучше!



URL записи

@темы: Стиль/дизайн, Рукоделие, Этника, Чужие интересности

12:09 

Слишком строга.
01.03.2015 в 20:58
Пишет Шано:

Drokpa
Индия

Около 2500 Drokpas живут в трех небольших деревнях на спорной территории между Индией и Пакистаном



еще, в том числе и мужские варианты

katia-lexx.livejournal.com/1917212.html там представлены несколько разных народов, но дрокра впечатлили меня более других

URL записи

@темы: Этника, Чужие интересности

15:11 

Славянская фэнтези. С чего начинается магия?

Слишком строга.
Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна,

Где разноликие народы
Из края в край, из дола в дол
Ведут ночные хороводы
Под заревом горящих сёл, —

написал в своё время А.А. Блок. Что говорить, народная культура всегда привлекала внимание людей творческих: источник вдохновения, сюжетов, образов; традиции в стилистике, фигурах речи. Душа народа, которую стремились постичь. Услышанные в детстве сказки, врезавшиеся в память песни, легенды и мифы прочно обосновываются в нашем сознании и дают о себе знать даже в век глобализации.
Фольклор, будь то загадки или эпос, передаётся из поколения в поколение и считается достоянием всего народа. Это касается произведений оригинальных. Но человеческое сознание не может быть направлено исключительно на повторение — так рождаются и литературные переложения фольклорных произведений, рассказанные языком, доступным современникам автора (вспомним, сколько поэтов «переводили» «Слово о полку Игореве»), и авторские произведения, основанные на отдельных мотивах и сюжетах. Все мы помним по школьной программе рассуждения о мотивах оборотничества в том же «Слове…», замечательные мистические новеллы украинского писателя Ореста Сомова (где легко узнаваемы сюжеты народных быличек), «Песни западных славян» А.С. Пушкина и «Гузлу» П. Мериме, баллады Жуковского (кстати, вольный пересказ немецких баллад — возьмём ту же «Светлану»), бессмертные «Вечера на хуторе близ Диканьки»… Здесь слышим мы голос традиций славянских. Можно много рассуждать о смешении этносов и культур, но именно на почве восточнославянского языка взрастили мы свою литературную традицию, поэтому ничто славянское нам, в чьей крови жива память меря, булгар и татаро-монголов, не чуждо.
Наверно поэтому в девяностые годы читатели так радостно приняли многочисленных авторов так называемой славянской фэнтези: Марию Семёнову, Елизавету Дворецкую, Андрея Валентинова, Михаила Успенского, Николая Романецкого, Святослава Логинова, Ника Перумова и других.
Мы уже убедились: началось это далеко не в 1990-е. Но именно тогда эта ветвь фантастики выделилась в самостоятельный жанр и получила имя.
Итак, определим славянскую фэнтези как фантастику, основанную на фольклорных и литературных, мифологических и эпических традициях славянских народов (не только древних русичей!). По сути, это литературная сказка, авторски переосмысленный фольклор, сохранивший иррациональное восприятие действительности (в отличие от научной фантастики, например). «Народный» элемент проявляется не только в сюжете и хронотопе, но и в мифологических / сказочных персонажах или аллюзиях на них, в отдельных деталях, как в повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу», кстати, опередившей «основную волну» на несколько десятилетий.
Важно различать древнеславянскую и древнерусскую — более позднюю — мифологию. В частности, к последней относятся Чернобог и Белобог, понятие Рая, образ Беловодья, восприятие Чура как божества: ранее это всего лишь щур, пращур, то есть предок. С другой стороны, у многих исследователей вызывают сомнения исконные общеславянские образы, восходящие к праиндоевропейской общности: Мара-Морана как хозяйка Нижнего мира, тёмная ипостась Великой Богини; Купала, чьи празднества восходят к древнейшим культам плодородия; Лада и Леля, родственные греческим Деметре и Персефоне, а также Латоне и Артемиде. (Отметим, что связи славянской культуры с античной гораздо более тесны, чем кажется на первый взгляд.)
Однако интерес к славянской фэнтези в последние годы пошёл на спад: читатели отмечают однотипность произведений, разочаровываются в надуманности, неправдоподобии повествования. Такие диалоги можно наблюдать, например, на «ФантЛабе»: fantlab.ru/forum/forum14page1/topic991page1, в других сетевых дискуссиях картина похожая. Иногда, как справедливо отмечают критики, от славянства в книге остаются только имена типа Мстислав и Красомила.
С последним замечанием можно поспорить: литературная традиция древних славян, а позже и Древней Руси, изначально близка европейской. (1) В «Повести временных лет» (эпизоде ослепления Василька Теребовльского) и «Поучении Владимира Мономаха» видим «дух рыцарства», так свойственный Западной Европе: «Зачем сняли её с меня? Лучше бы в той сорочке кровавой смерть принял и предстал бы в ней перед Богом». (2) «Диво ли, если муж пал на войне? Умирали так лучшие из предков наших». (3) Бова-королевич из переводной повести переселился в сказки и лубки, окончательно ассимилировавшись в русском фольклоре. Не забудем также, что все европейские народы, как и славяне, прошли в своём развитии стадии матриархата и патриархата; группового брака, полигамии и моногамии; шаманизма, магии, языческих религиозных культов и двоеверия. Так что подобные универсалии нельзя считать культурной спецификой древних славян.
Но в современной литературе ситуация иная. Дело не во взаимопроникновении национальных традиций (которые, собственно, и восходят к единому корню), а в стирании внутренней формы древнеславянских реалий и художественных образов. Так, М. Семёнова и другие ориентирующиеся на неё авторы приписывают своим персонажам поклонение Перуну: будь то князь, воевода, воин, горожанин или деревенский житель. Между тем, культ Перуна как громовника и верховного бога строго ограничен социальными и хронологическими рамками: возник он в IX веке, т.е. относительно поздно для языческой славянской общности, в среде княжеской дружины — как покровителя воинов и только потом — громовника. У тех же варягов место Перуна занимает Один — аналог другого славянского бога, Велеса, чьи функции изначально гораздо шире должности «скотьего бога». В первую очередь это покровитель животных леса — и всего леса как дикой природы и источника охоты (отсюда уже функция бога имущества, торговли и богатства). Это свидетель древних воинских инициаций, являющих собой единение с тотемным животным, что дало начало ещё одной «вечной теме» фэнтези — оборотничеству. С этой точки зрения, «Огненный волк» Е. Дворецкой, например, значительно осовременен: главный герой поочерёдно принимает состояние то волка, то человека. Такая концепция закрепилась и в народной культуре. Но сравним её с лаконичной формулировкой сказки — примера из книги В.Я. Проппа «Исторические корни волшебной сказки»: «Но старая женщина, мышь, предупредила молодых людей...». (4)
Таким образом, носители традиции отказываются от архаического синкретизма. Это естественно в ходе истории. Но для изображения древности (пусть и не конкретных славянских народов, а мира, воссозданного по мотивам славянской истории и этнографии) целесообразно отображение мировосприятия той эпохи. А значит, рано говорить о дуализме, разделении духовного и материального, о душе и духах. Это понятия уже религиозные, а мы имеем дело с ментальностью мифологической, более древней. По той же причине несостоятельно обращение к психологизму. Можно дать архаическую стилистику в описании внутреннего состояния персонажей, таков широко известный параллелизм в описании чувств и действий героя и состоянии природы в народных песнях и былинах:
Ах, пал туман на сине море,
Вселилася кручина в ретиво сердце… (5)

Не в саду я загулялася,
Не на вишни засмотрелася,
Засмотрелася я, девица,
Загляделася я, красная,
Что на вас, мои подруженьки… (6)

Но неправомерно приписывать сложные рефлективные пассажи представителю охотничьего племени на заре цивилизации.
В этом плане настоящим духом эпохи наделили свой роман «Чёрная кровь» соавторы Святослав Логинов и Ник Перумов. С. Логинов вспоминал позже, что книгу аннотировали как произведение о Каменном веке, хотя создавалась она как славянская фэнтези. Неудивительно, ведь писатели буквально показали, «откуда есть пошли» славянские языческие поверья и сказочные мотивы. Не просто избушка на курьих ножках, а дом мёртвых посреди леса, поднятый на сваи, чтоб никто не потревожил останки покойных. Не просто Кащей Бессмертный, а воплощение холода, побеждённое героями, добравшимися до побережья Северного Ледовитого океана. Не волхв, а шаман. И заклинания читаются на мужском или женском тайном языке.
Но некоторые писатели, как, например, Н. Романецкий, идут по другому пути, не погружаясь в древность, а создавая альтернативную реальность, где древнеславянские верования и обычаи дожили до современности. Столкновение таких малосоответствущих друг другу эпох в цикле «У мёртвых кудесников длинные руки» служит обильным источником для неожиданных поворотов сюжета, юмористических ситуаций, оригинальных персонажей (например, секретарь главного волхва).
К юмористической фэнтези обратился и М. Успенский, создав «Трилогию о Жихаре», где «встретились» мифологические и сказочные персонажи, а также столкнулись древнерусская и западноевропейская эпические традиции — в ироническом ключе, естественно. Один «меч Полироль» чего стоит…
Акцентируют внимание на сюжетном плане такие авторы, как Ник Перумов, Олег Дивов, Юрий Никитин, Андрей Валентинов. Однако в данном случае динамика повествования перетягивает на себя одеяло не в пользу того, что в сетевом общении называется «матчасть» — то есть фактической базы. Таковы романы «Я, Всеслав», «Храбр», «Князь Рус», цикл «Ория», принадлежащие перу названных авторов соответственно. Здесь заметим, что предпочтение в исследуемом жанре отдаётся романам. Возвращаясь же к фактической основе, пожалуй, стоит углубиться в детали и дать любопытный пример: в «Храбре» Соловей-разбойник и его семейство представлены как существа, напоминающие фавнов, — это буквально отмечает один персонаж-византиец. С другой стороны, верно даётся этимология названия реки — знаменитой реки Смородины («смород» — древнерусский аналог старославянского «смрад»), детали поведения берсёрков… Словом, материал для исследования интересный.
Как уже было сказано, авторы славянской фэнтези предпочитают крупную форму. В сетевых рекомендациях что почитать лишь изредка встречаются рассказы, опубликованные в тематических сборниках, как, например, «Листопад» и «Птичьим криком, волчьим скоком» Ольги Громыко.
Исследовать книжные полки и содержание электронных библиотек можно очень долго: кроме перечисленных произведений, вы обнаружите ещё «Летописи Владигора» Л. Бутякова, «Трое из леса» Вл. Русанова, «Ведьму» Симоны Вилар, «Шатуна» С. Шведова, «Отрока» Е. Красницкого, «Кащея» Д. Мансурова, «Ведуна» А. Прозорова, «Сварожичей» и «Властимира» Г. Романовой. Мнения насчёт этих книг различны: что-то подходит для лёгкого чтения, что-то познавательно, что-то не жаль и проигнорировать. Не будем останавливаться на каждой из них, потому как цель наша — не составить рецензию на каждое издание, а поговорить об общих тенденциях.
Если же хочется действительно познавательного чтения, откройте лучше эти книги:
1. В.Я. Пропп «Морфология волшебной сказки», «Исторические корни волшебной сказки», «Аграрные праздники русского народа».
2. Б.А. Рыбаков. «Язычество древних славян».
3. С.В. Максимов «Нечистая, неведомая и крестная сила»
4. М. Элиаде «Шаманизм: Архаические техники экстаза».
5. С.В. Алексеев «Славянская Европа V-VI вв.».
6. А.Н. Афанасьев. Народные русские сказки.
7. Изборник. Повести Древней Руси / сост. и примеч. Л. Дмитриева и Н. Понырко, вступ. ст. Д. С. Лихачёва.
8. Мария Гимбутас «Славяне», «Балты».
9. Е. Левкиевская «Мифы русского народа» (серия «Мифы народов мира», изд-во Астрель: АСТ).
10. В.Я. Петрухин «Мифы финно-угров» (серия «Мифы народов мира», изд-во Астрель: АСТ: Транзиткнига).
11. М. Семёнова «Мы — славяне!» (научно-популярная энциклопедия).

Итак, подведём итоги. Что влияет на развитие жанра и качество произведений славянской фэнтези?
Во-первых, владение материалом. Это касается и историко-этнографических исследований (Рыбакова, Проппа и др.), и оригинальных источников. Чтобы воссоздать интерьер и атмосферу славянского жилища, не обязательно цитировать писателей-предшественников. Достаточно съездить в деревню, особенно полезно наблюдать быт старообрядцев, гораздо более консервативный, чем жизнь знакомой нам сельской глубинки. Чтобы исследовать одежду — присмотреться и к современным орнаментам. Например, на мужских свитерах вы не найдёте узора из стилизованных цветов с восьмью лепестками или восьмиконечных звёзд: это лунарный, сугубо женский, символ.
Во-вторых, этическая и психологическая составляющая. Морально-нравственные устои предков значительно отличаются от современных. Нельзя объяснять поведение древнего человека современными категориями. Отношение к жизни и смерти, понятие о чести и позоре, семейные и любовные отношения не равноценны тому, что наблюдает читатель в окружающей действительности. Почётно, а не позорно для девушки было стать общей невестой бойников-дружинников. Увечных боялись, потому как «нерабочая» часть тела обитала и действовала в потустороннем мире, а тот, кто постоянно связан с потусторонним миром — колдун, не иначе. А тяжело раненого товарища, пожалуй, лучше добить: пусть поскорее жизнь отдаст, чем будет мучаться.
В-третьих, эстетика. Данное понятие охватывает широкую сферу жизни — от канонов женской красоты до вкусовых пристрастий в пище. Хрестоматийный пример: эталоном красоты в народе до недавнего времени считалось то, что теперь называют избыточным весом. Хотя, если поспрашивать старожилов, «дородных» в пред- и послевоенной деревне найти было трудновато…
Итак, здесь можно беззастенчиво сослаться на пункт первый, но можно и пойти своим путём, обосновав те или иные предпочтения персонажа или целого вымышленного этноса. Ведь без авторского вымысла произведение становится лишь иллюстрацией конкретных фактов и многое теряет в плане художественности.
В-четвёртых, коль скоро речь зашла об авторском вымысле, новизна. Отменить архетипы невозможно в принципе, но вполне реально их переиграть, переставив акценты, добавив или убрав детали (как в случае с теми же интерьерами или одеждой: ради «экшна» ими вполне можно пожертвовать, оставив лишь отдельные значимые детали). Поэтому не стоит осуждать автора, не описавшего подробно убранство избы или не сообщившего, что героиня приготовила на обед.
И в-пятых: что касается бытовых реалий и магической атрибутики, хочется процитировать песню запорожских казаков:
Вiзьми, мати, пiску жменю,
Посiй його на каменю:
Коли ж отой пiсок зiйде,
Тоди твiй син з вiйська прийде. (7)
Такой же результат даст механическое перечисление объективных реалий. А чтобы текст жил, нужно оживить героев, передать способ мышления той эпохи. Тогда и у читателей будет возможность погрузиться в атмосферу древнеславянских родовых общин и древнерусских племенных княжений. Магия — в том числе писательская — начинается не с инструментов, а с головы. Хорошему шаману допинг для транса не нужен.

1. Литература Древней Руси: [вступление] / Д. С. Лихачев // Изборник. Повести Древней Руси / сост. и примеч. Л. Дмитриева и Н. Понырко. — М., 1986. — С. 20.
2. Повесть временных лет: отрывки // Там же. — С. 57.
3. Поучение Владимира Мономаха // Там же. — С. 70.
4. В.Я. Пропп. Исторические корни волшебной сказки // Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. — М., 1998. — С. 160.
5. Обычаи и обряды русского народа. От крестин до поминок / сост. И. А. Панкеев. — М., 2008. — С. 255.
6. Там же, с. 206.
7. А. Апостолов. Запорожье. Страна и народ // Запорожская Сечь. — М., 2004. — С. 190.

@темы: Книги, Моё творчество, Типа рецензии, Этника

15:57 

Возьму на заметку)

Слишком строга.
25.01.2015 в 18:14
Пишет Шано:

Оригинал взят у в Манси и их чувство болота
В мансийском языке нет слова для обозначения болота вообще, но зато существует много слов, обозначающих конкретные виды болот, как-то:

келыг — «болото, сплошь покрытое водой»;
яукыл — «болотистое место с чахлым лесом»;
хомс — «торфянистое болото с мхом и ягелем»;
няр — «кочковатое болото с мелким кустарником»;
сами — «топь, тряское болото»;
хомал — «бугристое болото, поросшее мелким лесом»;
хори — «низина с мелким лесом невдалеке от речного берега» - и др.

А.Н. Баландин "Самоучитель мансийского языка", 1960 г.


URL записи

@темы: Чужие интересности, Этника

15:30 

Плач-заклинание

Слишком строга.
Для чего, словно барка на реке, ты простерта,
Твои [........] сломали, унесли твои [..........]
И черны твои щеки, перешедшая Тигр?
«Как не быть мне простертой, с унесенными [.....]?
В день, как плод понесла я, до веселья ли было,
До веселья ли мне, до веселья ли другу?
В день, когда я болела, мои щеки погасли,
В день, когда я рожала, мои очи запали,
Обнажился мой грех, и звала я Белили:
«Ты, о матерь родильниц, помоги мне в позоре!»
Услыхала Белили и ко мне обратилась
Так: «О ты, для чего же ты меня призываешь?
[..............] подает он свой голос,
[..............] позову мое чадо,
[..............] на вечные годы,
И сойдут мои ноги в страну причитаний».
И идет она к Тигру, и заводит свой плач:
«В миновавшие дни с моим милым была я,
С тем тогда я жила, кто был моим другом».
Нынче ж смерть в моей спальне, застонала я стоном:
"Прочь из моего дома увели, увели меня,
Прочь от моего друга отвели, отвели меня,
И стоят мои ноги в Стране без Возврата».

Всё оттуда же: Я открою тебе сокровенное слово : Литература Вавилонии и Ассирии / сост. В. К. Афанасьевой и И. М. Дьяконова. — Москва: Художественная литература, 1981. — 351 с.

@темы: Этника, Поэзия, Книги, История

12:00 

Вообще-то они и раньше Александра Македонского здесь были...

Слишком строга.
07.09.2014 в 17:47
Пишет Шано:

Оригинал взят у в Разоблачаем ! Существует ли феномен племени хунза ?

Hunza00 Феномен племени хунза


Давайте для начала определимся, какая информация об этом племени массово существует в интернете, а потом попытаемся выяснить миф это или нет. Итак …


Есть на Земле удивительное племя, члены которого не знают никаких болезней. Они живут в очень суровых условиях в недоступном высокогорном краю на севере Индии, в штате Джамму и Кашмир, на берегу реки Хунзы, в 100 километрах от самого северного города Индии Гилгита, и называют себя хунзакутами. Впервые о них рассказал европейцам талантливый английский военный врач Мак Каррисон, в начале XX века14 лет лечивший больных в этом забытом Богом районе.


Все племена, которые там живут, не блещут здоровьем, но за все годы работы Мак Каррисон не встретил ни одного больного хунзакута. Даже зубная боль и расстройство зрения им неизвестны. В 1963 году хунзакутов посетила французская медицинская экспедиция, с разрешения вождя этого племени французы провели перепись населения, которая показала, что средняя продолжительность жизни у хунзакутов составляет 120 лет. Они живут и более 160 лет, женщины даже в преклонные годы сохраняют способность к деторождению, не посещают врачей, да и врачей там попросту нет.


Все европейские наблюдатели отмечали, что единственное отличие хунзакутов от соседей – рацион, основа которого – пшеничные лепешки из цельной муки и фрукты, главным образом абрикосы. Всю зиму и весну они к этому ничего не добавляют, так как и добавлять нечего. Несколько горстей пшеничных зерен и урюка – вот и вся суточная еда.


Хунзакутам свойственны, прежде всего, оптимизм, спокойствие, юмор и гостеприимство. Управляют ими король и совет старейшин, у них нет ни полиции, ни тюрем. Дело в том, что в этом обществе нет и не бывает нарушений общественного порядка и преступлений. Люди, дожившие до преклонного возраста, пользуются огромным уважением и непререкаемым авторитетом. Старческое слабоумие и одряхление им совершенно не свойственны.


читать дальше

URL записи

@темы: Этника, Чужие интересности

10:52 

Древневавилонское заклинание, отрывок

Слишком строга.
Скорбь, как воды речные, устремляется долу,
Как трава полевая, вырастает тоска,
Посреди океана, на широком просторе,
Скорбь, подобно одежде, покрывает живых;
Прогоняет китов в глубину океана,
В ней пылает огонь, поражающий рыб;
В небесах её сеть высоко распростёрта,
Птиц небесных она угоняет, как вихрь,
Ухватила газелей за рога и за уши
И козлов на горах взяла за руно,
У быков на равнине пригнула выи,
Четвероногих Шаккана убила в степи;
Над больным человеком в его собственном доме
Протянула она неуклонную сеть.

(Шаккан - бог-покровитель степных животных)

По-видимому, аккадского происхождения, но есть копия на шумерском языке.

По изданию: Я открою тебе сокровенное слово : Литература Вавилонии и Ассирии / сост. В. К. Афанасьевой и И. М. Дьяконова. — Москва: Художественная литература, 1981. — 351 с.

@темы: История, Книги, Поэзия, Этника

14:03 

Вы читали ассирийские сказки?

Слишком строга.
Одна из моих любимых. Такой вот чёрный юмор.

Как тиарийцы искали солнце

В той местности, где расположено селение Тиари, часто выпадает снег. Случается, что снег идет даже осенью и весной, зимой же здесь никогда не обходится без снега. Бывают сильные дожди и туманы.
Однажды выдался на редкость ненастный день. Дул резкий ветер, лил. проливной дождь, тучи покрывали небо, и люди во мгле друг друга почти не видели. И сказали тиарийцы: «Что нам делать? Видно, с солнцем приключилась беда».
Сквозь густой туман не пробивалось ни единого солнечного луча. Вот почему тиарийцы решили, что с солнцем стряслось что-то неладное.
И сказали они друг другу: «Пойдем искать солнце, надо выручать его из беды».
В поисках солнца они поднялись на гору – авось солнце застряло где-то среди горных склонов. Может быть, думали они, удастся его найти, и тогда оно снова будет светить их селению.
Тиарийцы искали солнце среди горных проходов, в речных долинах, в оврагах и ущельях. В конце концов они забрели в густой лес. В лесу они обнаружили пещеру, заглянули туда и увидели льва.
«Это наше солнце! – воскликнули они. – Вот куда оно спряталось!»
Тиарийцы стали звать льва: «Выходи, выходи! Не надо прятаться!»
Лев зарычал, прыгнул на людей, схватил одного за голову, оторвал ее и убежал.
Оглянувшись, тиарийцы увидели, что у одного из спутников нет головы.
Позвали они жену этого человека и сказали ей: «Женщина! У твоего мужа нет при себе головы. Не забыл ли он ее дома?»
«Пойду-ка я да посмотрю», – ответила она.
Женщина вернулась в селение, обыскала весь дом и нашла несколько прядей волос. Тотчас она отправилась к тиарийцам, искавшим солнце, и воскликнула: «Да, милые мои, вы правы. Я видела его волосы, значит, и голова, должно быть, находится дома».
Тогда они обратились к человеку с оторванной головой: «Вставай! Мы уходим! Вставай скорее и иди за головой!»
Он ничего им не ответил.
Тиарийцы снова к нему обратились: «Вставай, дружище! Почему ты не отвечаешь?»
Нашлись все же люди, которые догадались, в чем дело. Они сказали: «Надо, друзья, разбудить его. Он уснул».
Но, увидев, что все призывы и восклицания остаются без ответа, кто-то предложил: «Ладно уж, оставим его в покое. Захочет, так сам придет».
Они покинули его и направились домой.
Вскоре сюда вернулся лев и сожрал тело этого человека.
Когда кончился дождь и снова засияли солнечные лучи, тиарийцы сказали: «Хорошо, что мы разыскали солнце и выгнали его из пещеры, в которой оно спряталось от нас!»

По изданию:
Истребитель колючек. Сказки, легенды и притчи современных ассирийцев. [Сост., перев. с ассир. и европ. яз. К. П. Матвеева. Отв. ред. М. С. Лазарев]. — Москва: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1974. — 381 с.: ил.

@темы: Этника, Книги

11:32 

lock Доступ к записи ограничен

Слишком строга.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:35 

Слишком строга.
20.06.2013 в 12:17
Пишет Diary best:

Пишет [J]Your Crazy is Black Hennessy[/J]:

Племя индейцев Пираха
Честно говоря никогда не приветствовал копипасту с других ресурсов, тем более когда я не могу точно сказать кто является первоисточником и автором творения. Однако на этот раз текст зацепил меня описанием людей, чьи взгляды на повседневность настолько не сочетаются с привычными лично мне, что мне кажется это будет интересен многим. Посему вперед))



У реки Маиси в Бразилии живет необыкновенное племя индейцев Пираха. С неповторимым бытом и своей верой. Писатель и бывший миссионер Дэниэл Эверет прожил среди пираха 30 лет! За это время он разуверился в человеческих ценностях современного мира.

Люди, которые...


URL записи

Не свое | Не Бест? Пришли лучше!



URL записи

@темы: Этника, Чужие интересности

11:49 

Конфликт мировоззрений, или Почему мы мало читаем?

Слишком строга.
Действительно, почему? Не хватает времени? На Интернет, однако ж, мы его находим. Есть развлечения интереснее? Фильмы и театральные постановки создаются на основе сценариев или пьес — это отдельные жанры литературы, музыка существует в виде нотных записей — тоже разновидность литературы в широком смысле. Любовь к чтению не привили родители или учителя? Ближе к истине, но человек способен совершенствоваться и самостоятельно. Не понимаем прочитанное? Вот на этом остановимся поподробней.
Здесь сразу можно возразить: я читаю просто для удовольствия, меня увлекают сюжет и персонажи, зачем мне литературный анализ? Речь пойдет не о вычленении текстовых категорий и не об определении композиционных особенностей, а о понимании того же сюжета и действий героев. Что-то прозвучит как прописные истины, но опыт сетевого читательского общения (например, на портале «Самиздат» — samlib.ru/), часто более прямого и непосредственного, не стесняемого реакцией собеседника при личном контакте, показывает: их иногда приходится напоминать.
Первое, на что рекомендуют обращать внимание читателей — незнакомые реалии, понятия, слова, в конце концов. Чтобы читать русскую литературу девятнадцатого века, необходимо иметь представления о быте дворянства, о крепостном праве, знать что такое «пролетка», «котильон» и прочее. Но несмотря на обилие словарей и энциклопедий, некоторые школьники искренне не понимают переживаний пушкинской Татьяны. Зачем она пишет письмо? Ведь можно объясниться и так…
Знакомясь с художественным миром произведений, читатель порой упускает из вида самое главное — мировоззрение. Автора. Персонажей. Эпохи, в которую книга создана. Эпохи, которая в ней описана. Мы судим с точки зрения современного человека, что и естественно, и в корне неверно.
В свое время культурологи и этнографы предложили изучать каждую культуру изнутри, пытаясь увидеть мир глазами ее носителя (наиболее полно эту идею сформулировал Роберт Редфилд в своей концепции «картины мира»). Поэтому, прежде чем прозвучит классическое «Не верю», определимся, кто его произнесет: Станиславский или зритель античной трагедии, художник-авангардист или язычник, наблюдающий камлание шамана.
Древнейшей формой восприятия действительности считается мифологическое мировоззрение. Оно характеризуется алогичностью, неспособностью видеть причинно-следственные связи, например. Отсюда Солнце и Свет воспринимаются как разные сущности и разные божества, как Аполлон и Гелиос у древних греков, их культы слились только в Классическую эпоху.
Другая основная черта мифологического сознания — синкретизм. Реальное не отделяется от идеального, материальное от духовного, частное от общего, «я» от «мы». Пережиток такого восприятия укоренился и в религиозном сознании: народ привык представлять ад местом, где грешников жарят на сковороде. Если в ад попадает душа — как можно жарить эту нематериальную сущность? Подобные истоки имеет и суеверие-привычка: возвращаясь домой (допустим, за забытыми ключами), заглядывать в зеркало. Зачем? Чтобы определить: я вернулся или не я. Как такое возможно? Постольку, поскольку человек не осознает свою индивидуальность, не отделяет себя ни от толпы, ни от окружающего мира, у него нет четко выраженного «я» — нулевой координаты для системы отсчета. Оно появится лишь в Эпоху Ренессанса и повлечет за собой индивидуализм, антропоцентризм и прямую перспективу в живописи.
На базе мифологического мировоззрения развивается религиозное. Некоторые исследователи не разделяют их, считая, что за давностью происхождения хронологический порядок не важен. Однако между этими двумя типами сознания есть одно существенное различие — дуализм. Религиозное мировоззрение уже разграничивает духовное и материальное, воспринимает синтез и анализ. Так, например, боги приобретают антропоморфный облик. Богиня земли теперь выглядит как женщина. Раньше же сама земля была божеством и живым существом: когда ее засевают, она беременеет, когда дает всходы — рожает. Конечно, и здесь очевидна аналогия с человеческим телом, но нет разделения, земля священна сама по себе, ею никто не «заведует» с высот Олимпа или другой обители богов.
Особо отметим, что соотношение мифологического и религиозного мировоззрения не соответствует противопоставлению «язычество/христианство (или другая монотеистическая религия)». У многих язычников уже сформировалось религиозное сознание. Важную роль стал играть ритуал, атрибуты культа, символы. Для мифологизма сам жизненный процесс был магией. Переходом к религиозности стала, среди прочих, простейшая симильная магия: ритуал копирует те события, на которые люди загадывают. Удачную охоту, например. Сюда же относятся куклы Вуду.
Со временем на основе религиозного создается философское мировоззрение. Здесь к дуализму добавляется рефлексия, критический взгляд на вещи. Не случайно философию называют критикой обыденного сознания. Мифы и сказания обрастают деталями — как бы мы сейчас сказали, «для достоверности». Поэтому «Илиада» и «Одиссея» с их цветистыми, подробными описаниями — продукт уже философского сознания.
Позднейший тип мировоззрения — научный. В данном случае картину мира определяют научно обоснованные, объективные сведения об окружающем мире. Стоит отметить, что иногда попытка объяснить все с точки зрения ученых-исследователей разрушает восприятие литературы. Так, не стоит приписывать Жанне д’Арк психические заболевания. То, что с ней говорили святые, действительно представлялось реальным в ту эпоху, а то и просто синонимично современному «ей в голову пришла мысль», «она приняла решение».
Философское и научное мировоззрение принято соотносить также с доиндустриальной, индустриальной и постиндустриальной эпохой. Так, науку и философию современного, постиндустриального общества отличает отсутствие цельной картины мира, фрагментарность, конгломерат не связанных между собой сведений и понятий, своей синкретичностью замыкающийся на мифологической архаике…
Думается, излишне будет объяснять, что все эти типы мировоззрений не последовательно сменяют друг друга, а сосуществуют, наслаиваются один на другой.
С некоторых точек зрения эта классификация представляется устаревшей, тем не менее, она не лишена логики и имеет право на существование, поскольку отражает основные категории сознания: рациональный или иррациональный подход к действительности, соотношение личности и окружающего мира, способность к анализу и синтезу, критическому восприятию реальности.
Насколько полезны эти сведения? Примеры, рассмотренные в рамках каждого вида мировоззрения, часто встречаются в литературе — не только древности и средневековья, но и современной, массовой, будь то привычные отсылки к библейским и античным сюжетам или моделирование вымышленных миров по аналогии с обществом конкретной эпохи. Поэтому, например, недостаточное описание эмоций, отсутствие психологизма не обязательно доказывает «некачественность» книги — это может быть обращением к древней эпической традиции, в принципе исключавшей рефлексию. Подчинение общественному мнению не всегда говорит о недостатке силы воли, отсутствие расчета в поступках, нежелание скрывать свои мысли или лгать не обязательно означает глупость. А именно такие претензии предъявляют некоторые читатели даже к классической литературе, художественную ценность которой сложно опровергнуть: к «Евгению Онегину», «Собору Парижской Богоматери»… Такие «развлекательные» книги как «Три мушкетера» и «Зверобой» стали вдруг невообразимо сложными для молодежи: слишком много аллюзий, слишком большой объем информации.
Проблема «читательского кризиса» — не в неумении отыскивать и усваивать информацию из текста. Незнакомое имя, событие, странный обычай можно, наконец, принять как данность («Значит, был такой человек в истории», «Значит, у них так принято» и т.д.). Проблема — в ее отвержении. В неспособности посмотреть на ситуацию под другим углом, хотя бы поставив себя на место персонажа. Ограниченность кругозора — исправима. Тем же чтением. «Негибкость» сознания — взаимосвязана с предыдущим явлением, но более глубинна, обусловлена в том числе и недостатком общения, современным образом жизни. Решение задачи зависит не только от библиотек — это сигнал для всех социальных институтов. Но библиотека может предоставить одни из самых важных ценностей — ЗНАНИЯ, ОПЫТ тысяч поколений, как предыдущих, так и живущих ныне, и научить с ними обращаться.

@темы: Этника, Моё творчество, Книги

16:25 

О корнях. Продолжение

Слишком строга.
Вербальные тексты дают возможность выделения основных закономерностей поведения туно во время прорицания. Общение с духами при выборе жреца наступает в состоянии экстаза / транса, достигнутого в полубессознательном состоянии / припадке, временном параличе, к которому приводят: пляска до изнеможения под аккомпанемент Быдзым крезь – Великих гуслей, исполняющих Инву Утчан Гур (Мелодию Поисков Небесной воды / благодати); перетягивание полотном или кушаком для остановки дыхания; употребление ритуального напитка (кумышка). Из атрибутов используются: монета (инсигния избранности), сабля и нагайка / плеть (инсигнии власти), гусли (медиатор между двумя мирами), белые одежды (чистота – святость / сакральность), тюрбан из длинного белого полотна, длинное полотенце (полотно – дорога = связь / контакт). Выбор священных мест для жертвоприношений осуществляется при посредничестве священных животных-проводников (бык, лошадь).

Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает семантика нагайки / плети, без которой не обходится ритуал выбора жреца. Помимо указанного выше значения (инсигния власти), плеть с обязательной рукоятью из таволги (тубылгы сюло / урыс) символически воспринималась как оберег от козней дьявола. Причиной ее наличия в ритуале была, очевидно, и прямая функция – бить / ударять. Туно ударял по спине новоставленного жреца столько раз, сколько он прочил ему быть в избранной роли. В этом действии, помимо его поверхностного значения, просматриваются его глубинные мифологические корни. Мифологема удара / битья / хлестания как символа нового рождения / возрождения / перерождения кажется нам очевидной в поведении туно. Жребий, павший на вновь избранного жреца, возводил его в совершенно иной статус, «рождал» его в совершенно новом качестве.

Другая грань мифологемы удара в виде жестовой символики прослеживается в побывальщине о волке-оборотне. Мужик едет в поле за сеном и слышит у стога плач. Из-под стога выскакивает волк и идет к человеку, как бы прося помощи. Мужик осмеливается подойти к стогу и обнаруживает там ребенка. Везет его в деревню. Волк идет следом, входит за мужиком в избу и забирается на печь. Присутствующий в избе нищий, оказавшийся знахарем, приказывает стащить волка с печи и пинает его три раза. Волк оборачивается русской женщиной в синем сарафане (14). Глубоко символично, на наш взгляд, знание жестовой символики именно знахарем. Пинок-удар перевоплощает волчицу, женщине возвращается ее прежний облик.

Способности туно в обществе часто используются также в ситуациях пропажи (скота, денег, вещей). Для обнаружения вора совершались магические действия кион сцн сутон (жжение волчьих жил), мыдор вылысь нянь сиён / пурт вылысь нянь сиён ([ритуальное] едение хлеба с иконы / едение хлеба с ножа), которые, согласно верованиям, должны были воздействовать на вора («скрутить» / скрючить; пораниться ножом или быть наказанным самим Богом за содеянное или ложные показания). В область преданий ушла вера в возможность ворожца вызывать дух медведя или его самого для отыскания преступника.

В случае болезни, дабы узнать ее причины и способы избавления от нее, туно гадал на каравае хлеба как высшем / вечном символе жизни / ценности / благополучия; в стремлении узнать ее исход – вглядывался в монету (ее блеск означал скорое выздоровление, потемнение – смерть).

К ворожцам обращались, чтобы узнать о местонахождении кладов, о возможности / невозможности их добыть, если они «заветные» / заклятые. В последнем случае пытались узнать необходимое условие, чтобы его добыть. В преданиях о кладах часто присутствует мотив обращения к ворожцу, раскрывающему завет. Сверхъестественными способностями наделяются иногда и сами люди, промышляющие разбоем.

Ни в письменных источниках, ни в полевых материалах нет сведений о возможных перевоплощениях туно. Но рефлексиями подобных представлений являются, на мой взгляд, поверья о превращениях колдуна. Колдун может превращаться в собаку, кошку, свинью, дальние расстояния преодолевает в образе летящего гуся или огня. Героико-богатырский цикл исторических преданий удмуртов сохраняет полисемантический образ богатырей. Богатыри – не только сильные физически люди, они обладают магическими способностями. Хозяева древнеудмуртских городищ Узякар и Иднакар имели дар пророчества: незадолго до своей гибели они предвещают приход на их земли другого народа и порабощение удмуртов. Богатырь Селта, чтобы уничтожить своих врагов и спасти брата из плена, вражескую деревню «снегом засыпал», сам же появился в ней в облике медведя, а покинул ее, превратившись в ворона. Богатыри не только владеют магическими предметами (золотыми или серебряными лыжами, заговоренным / волшебным мечом или кинжалом), но и напрямую связаны с потусторонним миром (самого резвого коня им дарит обычно водяной, по масти он чаще всего пегий). Эстафета колдовского знания от богатырей переходит к другим «героям-одиночкам» – разбойникам. Так, разбойник Хамит, по свидетельству преданий, сам заговаривал себя от стрел. Обладая колдовским знанием, предвидел свою гибель из-за предательства сестры.

О вере в возможность перевоплощения в момент транса свидетельствует нарратив об одном колдуне, находящийся на стыке жанров фабулата, легендарного предания и мифологической сказки:

«Сначала медведя не было, им сделался один вотяк. Однажды женился знаменитый колдун. Ночью, во время сна, стал он вдруг стонать по-медвежьи. «Зачем так стонешь?» – спросила его жена. – «Ничего, – отвечает колдун, – пройду по двору, и все прекратится». Вышел, разделся, а одежду оставил около клети. Тихонько подкралась за ним жена его посмотреть, что он будет делать. Вот и видит она, что муж ее пошел нагим в лес, дошел до рябины, влез на нее и стал спускаться вниз головой. В это время он был медведем. Догадалась жена, что за ее мужем водится что-то неладное, и с испуга побежала домой, схватила оставленную мужем одежду и спрятала в клети. Через несколько времени возвращается медведь и не находит одежды. Стал он стучаться в дверь к жене и медвежьим голосом просит свою одежду. Пуще прежнего испугалась жена и ни слова не говорит ему. Поревел он, поревел и пошел обратно в лес. Так и остался навеки медведем» (15).

Аналогии между туно и колдуном дают возможность понять особенности восприятия сверхъестественных способностей в целом. Согласно мировоззрению древних, знание = ведовство воспринималось, по-видимому, как единое целое. Удмуртские термины прорицателя (туно) и колдуна (вединь / ересь) свидетельствуют, возможно, о стремлении «распределить специализацию» между представителями белой и черной магий. И если первоначально понятие тун- включало «знание вообще» (аналогии удмуртскому тодыны находим во многих финно-угорских языках: венгерское tudni, финское tieda, эстонское teadma), то впоследствии знанием «во благо» стал обладать только туно, а знанием во вред – только колдун. Это мнение также можно подтвердить данными родственных финно-угорских языков. У коми тун – «ведун, знахарь, кудесник, колдун», тунавны – «предвещать что-либо, ворожить, гадать». Ю.Вихманн утверждает, что значение «предвещать, гадать» развилось из значения «научиться, освоить, выучить» (16). Эти понятия, в свою очередь, напрямую соотносимы с общепермским *nod «ум, смекалка». Т.Уотила связывает его с финским noita/noitua «колдовать, ворожить», саамским noaidde «колдовать, ворожить» (17). Эстонское nхid «колдунья» пополняет список соответствий.

По градации уровня знания в удмуртской традиционной культуре выделяются еще и другие люди, владеющие заповедным знанием. Вышеупомянутые колдуны (ведун / вегинь, ересь) находятся на низшей ступени. В отличие от людей, которые могут изурочить, «испортить» непреднамеренно, только в силу того, что у них «дурной глаз» (секыт син), «тяжелая нога» (секыт пыд), «тяжелые сосуды» (секыт вирсэр), колдуны насылают порчу преднамеренно, освобождаясь от переполняющей их колдовской энергии (вединез улатэ). Затем следуют знахари (пелляськись, от пелляны – дуть, нашептывать) – люди, умеющие врачевать травами, различными снадобьями, снимать непреднамеренную порчу. Третья степень знания и умения характеризует туно – ворожца, прорицателя. Четвертая – самая высокая и очень редкая – туно-пеллё, или усто туно, который обладает даром не только прорицателя, но и знахаря, врачевателя, способного, согласно верованиям, излечивать от самых тяжелых недугов и снимать преднамеренную порчу, то есть справляться с тем, чего не могут ни пелляськись, ни туно. Получение знаний, согласно верованиям, происходит почти одновременно и зависит / не зависит от их желания иметь тот или иной уровень знания. Зафиксированные в XIX веке свидетельства получения особого знания и его разграничения в сознании носителей традиции позволяют проследить развитие представлений. В преданиях об обучении (а это отдельный пласт прозаических произведений, которые содержат много дополнительной информации и требуют отдельного рассмотрения) явно прослеживается мысль о том, что колдун – недоучившийся туно, но недоучившийся по очень существенной причине – за неимением на то достаточных способностей. Фольклорные тексты дают возможность проследить изменение представлений об обучении, больше встречается рассказов об овладении тайными знаниями в отрицательном смысле, нежели в положительном. Причем передача осуществляется уже не божеством, а непосредственно самим носителем знания – колдуном. Не в малой степени это связано и с утратой функции туно в удмуртском обществе, что может быть объяснено позициями христианского вероучения и утратой необходимости выбора жрецов для отправления религиозных культов. Этого нельзя сказать о противоположном значении тайного знания. Представления о черной магии оказываются более живучими и начинают менять целевые назначения устных рассказов о действиях знающих.

Образ туно претерпел существенную эволюцию. Его социальный статус по мере утраты функций в традиционном обществе постепенно меняется. Ритуалы выбора жреца и локализации мест молений, выбора места поселения уходят из культовой практики, на первый план выступает функция ворожбы по бытовым случаям (болезни, пропажи и т.д.). Сакральный статус туно, который определяли его знания и способности, снижается. Воспринимаемый на бытовом уровне, он постепенно «деградирует» в глазах окружающих, превращаясь в «обычного» знахаря или колдуна.


Примечания:

(14) Верещагин Г.Е. Образцы устной словесности вотяков // Календарь и Памятная книжка Вятской губернии на 1897 год. – Вятка, 1896. – Отд. III: Этнография. – С. 76.
(15) Богаевский П.М. Материалы для изучения народной словесности вотяков // Этнографическое обозрение. – 1892. – № 4.
(16) Лыткин В.И., Гуляев Е.С. Краткий этимологический словарь коми языка. – М.: Наука, 1970. – С. 266.
(17) Там же. – С. 194.

@темы: Этника

16:17 

О корнях

Слишком строга.
Эту запись я сделала сначала на ЖЖ. Решила перенести сюда: пусть будет. К миру флоры вернусь чуть позже, а пока - шаманизм накатил...

Найдено здесь: folk.pomorsu.ru/index.php?page=booksopen&book=1...
Статья не самая маленькая, поэтому по частям)

Т.Г.Владыкина. Знающий (туно) в удмуртской традиционной культуре

Роль и статус знающего (туно – от тунаны «предсказывать, гадать» – прорицатель, шаман) в социально-культовой системе традиционного удмуртского общества довольно подробно описаны в этнографической литературе XIXвека (1) и обобщены в трудах современных исследователей (2). Вместе с тем жанры удмуртского фольклора, основанные на верованиях и самым тесным образом связанные с этнической религией – дохристианскими верованиями (мемораты, фабулаты, легендарные и исторические предания), содержат интересные факты, детали поведенческих стереотипов туно, которые пока еще не систематизированы, хотя и введены в научный оборот в других контекстах (3). Их тщательный анализ позволяет более полно представить образ туно, проследить эволюцию представлений о нем (4).

Туно – люди, наделенные сверхъестественными способностями. Жрецы, ворожеи / ворожцы, знатоки, знахари, колдуны – вот те термины-определители, которыми пользуются исследователи XIX века, характеризуя туно и пытаясь найти эквиваленты удмуртскому слову. Разноречивые по смыслу термины, используемые в качестве синонимов в контексте института шаманства, самым ярким элементом которого в удмуртской традиционной культуре был феномен туно, по сути указывают не только и не столько на многообразие функций последнего, но и на его возможности и способы взаимодействия с иными мирами, а также на представления о нем окружающих. Судя по рассказам, а также свидетельствам очевидцев, туно – главные приверженцы и хранители древней веры. По их ворожбе-рекомендации выбираются места жертвоприношения, жрецы главных общественных молений. Являясь своеобразными устроителями социально-культовой иерархии в обществе, туно тем самым сохраняют и функции хранителей информации и наставников в межпоколенной трансляции знаний. Легендарные предания о преимуществах «удмуртской» веры, о каре богов за надругательство над святынями являются, по-видимому, назиданиями, получаемыми жрецами от самих туно и облеченными в форму прорицаний.

Полную картину поведения туно во время избрания им новых жрецов для мирских молений в родовом святилище (куа утись) и священной роще (луд утись) можно получить по рассказу очевидца – выборного жреца, сроки полномочий которого истекли, но он не мог их передать другому вне установленных правил:

«Когда я был луд утись, или иначе луд асаба, т. е. начальником луда, или как говорят, керемети (5), то вместе со своими товарищами тцре (6) и парчась (7) надумали получить отставку, поэтому мы отправились …к усто туно… Когда мы зашли к нему на квартиру, я предложил серебряную двадцатикопеечную монету (югезь, т.е. святыня или дар): он принял, монета пристала к концу безымянного пальца его с нижней стороны [здесь и далее выделено мною. – Т.В.]. Посмотрев на монету, он воскликнул: «О, ты асаба (начальственное лицо) и стал плясать от радости, потом спросил: «Чему же ты начальник?» Я сказал: «Узнай сам». Он ответил: «Ты начальник луда». Я, взволнованный, не вытерпел и прослезился… Товарищ мой тоже предложил такую же монету, положив на стол, усто туно, касаясь пальцем предложенной ему монеты, трижды пытался также зацепить об палец, но не успешно; возвратив монету…, потребовал от него другую…; последняя оказалась подходящей. Посмотрев на нее или, сказать иначе, поворожив на ней, сказал ему: «Ты не подходящ к своей обязанности, несчастлив ты, неподходящ потому, что жена твоя – дочь будзим куа утися, тебе нельзя быть тцре» (8). Потом велел … приехать за ним… Истопили баню. Его переодели в белую одежду, все это он взял от тцре, как-то: рубашку, штаны, лапти и портянки, шортдэрем (верхний белый кафтан), потом от меня, как от луд утися, взял полотенце, которым опоясали его два человека туго-натуго, и 8 аршин белого тканого холста, которым обвил голову, но без шапки. Тем временем и народ собрался, женщин не было. На столе были приготовлены бутылки с кумышкой и чарка от луд утись. Затем усто туно стал из бутылок лить кумышку в чарку понемногу, но из одной бутылки отказался брать кумышку, сказав, что не годится. Хозяин бутылки возразил: «Почему не годится? Ведь у нас никто колдовством не занимается, и кумышка чиста». «Не оттого, что нечисто, – ответил…, – и не оттого, что сила вражия есть, но не знаю, отчего горит свеча, если бы в вас была сила вражия, то вместо свечки бы горела головешка» (9). Потом, когда кончил лить кумышку в чарку, вышли все во двор молиться, чарку сам молил, прося успеха… Потом опять вошли в избу и сам внес чарку, выпив несколько, передал мне, я, попив немного, передал тцре, а тцре парчасю и т.д.; таким образом выпили всё. Из этой бутылки, в которой горела свеча… велел мне налить в чарку и молить во дворе особо… Саблю свою усто туно одним концом поставил на голову, так что другой конец чуть не касался потолка, уронил на пол намеренно, и сабля воткнулась в пол. Повторялось это до двух раз. В правой руке у него в это время была нагайка, черен которой составлен из таволожника на страх врагам. Потом велел играть на гуслях, а сам стал плясать, во время пляски он вдруг упал, так что пена пошла изо рта. Затем, находясь в таком положении, крикнул: «Митрофан!» Народ спросил: «Который? У нас их два». Он ответил: «Тот, который 12–13 лет!»… Потом сказал: «…киме палалэ (значит, выпрямьте мои руки)». Руки у него в то время окоченели. Мы подняли [его]…» (10).

В экспедициях по Удмуртии в 80 е годы XX столетия еще можно было записать воспоминания о туно. Однажды мне посчастливилось зафиксировать рассказ очевидца, который был свидетелем ритуала выбора жреца. По его рассказу, в избе – при большом стечении народа – жрец воткнул саблю в пол, стал плясать вокруг нее и довел себя до исступления. Затем он выхватил ее, стал размахивать над головой и неожиданно для всех присутствующих метнул прямо в толпу. Сабля проскользнула между вплотную стоящих людей, никого при этом не задев, и воткнулась в стену напротив того человека, которого туно прочил в жрецы. Самым эмоциональным моментом рассказа информанта было сообщение именно этого факта. И очевидцы подобного ритуала, и те, кто пересказывал некогда слышанное, всегда высказывали восхищение по поводу таких способностей туно, удивлялись его ловкости и умению. Мотив метания ножа / кинжала можно назвать «общим местом» меморатов и фабулатов о туно, часто воспоминания о нем ограничиваются лишь констатацией мотива, практически только он сохраняется в современных рассказах.

Публикации фабулатов, записанных в XIX веке, содержат много других интересных сведений о способностях туно. Один из знаменитых чародеев из рода Уля – Уля Онтон – имел, по свидетельству очевидцев, югезь – золотую и серебряную пластины с какими-то изображениями. С помощью их он ворожил и предсказывал. В передаваемом из рода в род рассказе о выборе места моления для племени Пупья рассказывается о том, как Уля Онтон положил пластину на палец, что-то нашептал, «и югезь улетел, как легкокрылая бабочка, на высокую гору Вылынлуд. Уля Онтон поймал коня, сел на него без узды, и конь помчался стрелой… Приехав на Вылынлуд, Уля Онтон слез с коня, привязал его к ели, и пошел в деревню сообщить… об открытии места моленья» (11).

Тема выбора места жертвоприношения формирует и другой текст – побывальщину-легендарное предание об уже упомянутом ворожце Уле:

«Это было около 1812 года, когда на названном месте жертвоприношений еще не бывало. Время стояло ненастное. Дождь лил как из ведра беспрерывно несколько суток, так что нельзя было выходить из дома. В это время приехал в деревню …ворожея Уля на бурой лошади и собрал мужиков. И объявил он мужикам, что им нужно выбрать место для жертвоприношений. Мужики согласились, и он, сев на свою лошадь, сказал ей: «Где надо молиться Му-Кылчину (богу или духу земли), остановись там». Сказав это, он выпустил из рук поводья узды. За ним пошли и мужики. Лошадь привела его на место Курок-нюк. Зашла она в лес и остановилась, как вкопанная, под одной елью. «Здесь вы должны приносить жертву Му-Кылчину», – сказал Уля. Затем он опять обратился к своей лошади и сказал ей: «Повернись по солнцу и остановись под той елью, под которой следует приносить жертву Инмару (Верховному существу). Конь повернулся и остановился под стоящей рядом елью… Так он выбрал место жертвоприношений трем божествам. Выбрав эти места, ворожей назначил трех жрецов, по числу выбранных мест, и велел им приносить каждогодно Му-Кылчину бычка и телку черных, Инмару – жеребчика и кобылицу соловых, а Гудыри-мумы [Матери-громов. – Т.В.] – одного барана. В тот же день всем селением приобрели названных животных и принесли их в жертву под выбранными деревьями. Дождь лить перестал, вот с тех пор на этом месте и приносятся жертвы каждый год под тремя отдельными елями одновременно» (12).
Мотив перемены места жертвоприношения является одним из главных в преданиях о ворожцах: «Однажды нужно было переменить луд (кереметь). Позвали ворожца, он приехал верхом на недержанной лошади и без узды. Лошадь пошла конечно не по дороге, так что в одном месте привелось разгородить прясло, и на том месте, где остановилась лошадь, сделали кереметь» (13).

Примечания:

1) Елабужский М. Моления некрещеных вотяков Елабужского уезда // Вятские епархиальные ведомости. – 1895. – № 15. – С. 623; Богаевский П. М. Очерки религиозных представлений вотяков // Этнографическое обозрение. – М., 1890. – Кн. 4. – № 1. – С. 125; Васильев И. Обозрение языческих обрядов, суеверий и верований вотяков Казанской и Вятской губерний // Известия Общества археологии, истории, этнографии. – Казань, 1906. – Т. 22. – Вып. 3. – С. 185–219; Вып. 4. – С. 253–276; Вып. 5. – С. 321–349.
2) Владыкин В.Е. Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов. – Ижевск: Удмуртия, 1994. – С. 142–143.
3) Верещагин Г.Е. Собрание сочинений: В 6 т. / Под ред. В.М.Ванюшева. – Т. 1: Вотяки Сосновского края / Отв. за выпуск Никитина Г.А. – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1995. – С. 20, 80, 87–89, 128–130. – (Памятники культуры); Верещагин Г.Е. Собрание сочинений: В 6 т. / Под ред. В.М.Ванюшева. – Т. 2: Вотяки Сарапульского уезда Вятской губернии / Отв. за выпуск Христолюбова Л.С. – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1996. (Памятники культуры); Владыкина Т.Г. Удмуртский фольклор: проблемы жанровой эволюции и систематики. – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1998. – С. 62–67.
4) См. в связи с этим обращение исследователей русской традиционной культуры к жанрам устной прозы и поверьям как основному источнику сведений о людях, наделенных магическими способностями: Виноградова Л.Н., Толстая С.М. Ведьма // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. – Т. 1: А–Г. – М.: Международные отношения, 1995. – С. 297–301; Левкиевская Е.Е. Знахарь // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. – Т. 2: Д–К (Крошки). – М.: Международные отношения, 1999. – С. 347–350; Левкиевская Е.Е. Колдун // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. – Т. 2: Д–К (Крошки). – М.: Международные отношения, 1999. – С. 528–533; Криничная Н.А. Русская народная мифологическая проза: истоки и полисемантизм образов. Том второй: Былички, бывальщины, легенды, поверья о людях, обладающих магическими способностями. – Петрозаводск: Карельский научный центр РАН, 2000; Добровольская В.Е. Народные представления о колдунах в несказочной прозе // Мужской сборник. – Вып. 1. Мужчина в традиционной культуре: Социальные и профессиональные статусы и роли. Сила и власть. Мужская атрибутика и формы поведения. Мужской фольклор / Сост. И.А.Морозов; отв. ред. С.П.Бушкевич. – М.: Лабиринт, 2002. – С. 95–105.
5) Луд / Керемет(ь) – Священная роща; локус, символизирующий природу / неосвоенное пространство как противопоставление пространству освоенному / культурному, антитеза родовому святилищу в бинарной оппозиции Куа(ла) – Луд / Керемет(ь).
6) Тцре / тцро – распорядитель обряда.
7) Парчась – помощник жреца по разделке жертвенного животного.
8) Согласно верованиям, удмуртская деревенская община делилась на две эндогамные группы: Будзым куа выжы (род Великого святилища) и Луд выжы (род Луда). Члены их – соответственно – являлись хранителями основных святынь. Подобное разделение наложило отпечаток и на семейно-брачные отношения.
9) Реакция туно на фантом свечи в бутылке с кумышкой (домашней водкой) в данной ситуации не вполне адекватна. Согласно верованиям, подобное видение как раз и являлось свидетельством избранности хозяина бутылки, и именно на него должен был пасть жребий. Возможно, это один из вариантов поведенческих стереотипов туно, о чем можно судить по дальнейшим его действиям, когда содержимое бутылки было освящено отдельно.
10) Васильев И. Обозрение языческих обрядов… – Казань, 1906. – Т. 22. – Вып. 3. – С. 215–216.
11) Верещагин Г.Е. Собрание сочинений: В 6 т. / Под ред. В.М.Ванюшева. Т. 2: Вотяки Сарапульского уезда Вятской губернии / Отв. за выпуск Христолюбова Л.С. – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1996. – С. 83. (Памятники культуры)
12) Там же. – С. 23–24.
13) Васильев И. Обозрение языческих обрядов… – Казань, 1906. – Т. 22. – Вып. 5. – С. 336.

Продолжение следует

@темы: Этника

10:41 

Немножко чужих красивых фоток

Слишком строга.
20.11.2012 в 12:35
Пишет Diary best:

Пишет Mavca Sowilo:

Traveler Photo Contest 2012
Подведены итоги и объявлены победители 24-го ежегодного фотоконкурса среди путешественников National Geographic Traveler 2012. на конкурсе было представлено более 12 тысяч работ от 6615 фотографов из 152 стран.
Подробнее тут.

1 место.
Фотограф: Седрик Хуин.
Название: Бабочка
Категория: Sense of Place
Повседневная жизнь в киргизской юрте


10 photo


URL записи

Не свое | Не Бест? Пришли лучше!



URL записи

@темы: Природа, Фотки/картинки, Чужие интересности, Этника

15:13 

Слишком строга.
14.11.2012 в 12:53
Пишет Diary best:

Пишет Яринка*:

Матчасть
Секс в Древнем Египте был открытым, и считался вполне естественным. Он был неотъемлемой важной частью жизни - от рождения до смерти и перерождения. Одинокие и семейные пары - все занимались любовью. Даже боги были достаточно "земными" и тоже совокуплялись. Египтяне также верили в секс в загробной жизни. Секс вовсе не был табу... Египетские религиозные тексты были переполнены рассказами о прелюбодеянии, инцесте, гомосексуализме и мастурбации... даже с намеками на некрофилию! Мужественность и женственность были прочно связаны со способностью зачать и выносить ребенка...

читать дальше

URL записи

Не свое | Не Бест? Пришли лучше!



URL записи

@темы: Этника, Чужие интересности, История

10:42 

Слишком строга.
24.10.2012 в 12:54
Пишет Diary best:

Пишет [J]Джулиен Бру[/J]:

Ретабло - испанский вариант алтарного образа

Вернувшись из поездки, я застала в своей кровати спящего вампира. Вдобавок ко всему это чудовище постелило себе моё розовое белье. Я благодарна Деве Сапопанской, поскольку я так разозлилась, что уже ничего не боялась. Схватив со стены распятье, я приблизилась к вампиру, после чего он в ужасе бежал и никогда больше не возвращался.

Еще ретабло



URL записи

Не свое | Не Бест? Пришли лучше!



URL записи

@темы: Этника, Чужие интересности, Фотки/картинки

09:49 

А мы-то симфонический оркестр выучить не можем...

Слишком строга.
14.03.2012 в 12:35
Пишет Diary best:


Пишет tweed tea:

Музыкальные инструменты

Я в восторге! Открыла для себя столько всего удивительного.

+++

Возможно продолжение следует...


URL записи

Подборка | Не Бест? Пришли лучше!



URL записи

@темы: Фотки/картинки, Музыка, Этника, Чужие интересности

мой дневник

главная